Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями. Глава 16. Удачник и неудачник.

2

Стая летела на юг тем же путем, каким весной летела на север.

«Тут я потерял башмачок,— вспоминал Нильс.— Как на меня Мартин сердился! А ведь не потеряй я башмачок, Мартин не нашел бы Марту!..»

«А где-то здесь мои медведи живут. Вот бы посмотреть на Мурре и Брумме, какие они теперь стали. Их мурлила, верно, и управиться не может со своими сыночками…»

«А здесь Бронзовый должен стоять. Да вон он и стоит! Сов­сем позеленел от злости… Жаль, Деревянного больше нет. Бедный добрый Розенбум!»

Нильс даже вздохнул, вспомнив своего деревянного друга.

«А где же мы теперь летим?»

Этого места Нильс никак не мог припомнить.

Тут было все, что только можно пожелать, как будто здесь была собрана красота всей страны. Леса принесли сюда свой зеленый наряд, реки протянули свои притоки, долины награ­дили зелеными лугами, низины расстелили ковры изо мха и па­поротника, море украсило шхерами и фиордами, горные склоны поделились скалами и плоскогорьями, а поля одарили плодо­родными пашнями.

Здесь, в этом удивительном краю, где сошлись юг и север, за­пад и восток, стая Акки Кебнекайсе устроила привал.

Кто хотел — шлепал по болоту; кто хотел — плескался ря­дом в речке; кому нравилось — гулял по лесу. Все тут было под боком.

Нильс сидел на лесной опушке под корнями сосны и малень­кой палочкой разгребал опавшую хвою.

Над головой у него с ветки на ветку перепрыгнула белка и бросила ему орешек.

Зайчонок проскакал мимо и положил у его ног мор­ковку.

Из кустов выбежал еж и остановился перед Нильсом. Он ощетинился всеми своими иглами, и на кончике каждой иглы у него была насажена спелая брусничина.

«Вот сколько у меня друзей!» — подумал Нильс.

А помочь его беде никто не мог…

Вдруг Нильс услышал знакомый каркающий голос:

— Здр-р-равствуй! Здр-р-равствуй! Здр-р-равствуй! Нильс поднял голову. Да это Фумле-Друмле! Атаман во­роньей шайки!

— Р-р-разыскаЛ-таки тебя! — выкрикивал Фумле-Друмле, хлопая крыльями.— Кр-р-ружил по небу, кр-р-ружил и р-р-ра-зыскал.

Наконец Фумле-Друмле сел около Нильса.

— Мы с тобой стар-р-рые др-р-рузья,— сказал Фумле-Друмле,— а др-р-рузья др-р-руг др р-руга выр-р-ручают. Я уж постар-р-рался, р р-разузнал, как тебе в человека пр-р-рев-р-р-ратиться!..

Нильс ничего не ответил.

— Что ж ты не  р-р-радуешься? — каркнул ворон. Нильс опять ничего не ответил. Потом вздохнул и тихонько

забормотал:

— Стань передо мной, Как мышь перед горой, Как снежинка перед тучей, Как ступенька перед кручей, Как звезда перед луной.

Бурум-шурум, Шалты-балты. Кто ты? Кто я? Был — я, стал — ты.

— Ты откуда это знаешь? — спросил Фумле-Друмле, и гла­за у него засверкали от обиды, что не он первый открыл эту тайну Нильсу.

— Мне орел Горго сказал,— ответил Нильс.— Да что толку знать? Все равно мне некому спеть эту колдовскую песенку.

— Твой Гор-р-го дур-рень,— каркнул Фумле-Друмле.— А вот я тебе по-настоящему помогу. Я уже р-р-разыскал того, кто р-р-рад с тобой поменяться.

— Правда, Фумле-Друмле? Неужели правда? — восклик­нул Нильс.— Кто же это? Кто?

— Не тор-р-ропись. Узнаешь, когда пр-р-ридет вр-р-ремя,— сказал Фумле-Друмле.— Забир-р-райся на меня.

И Фумле-Друмле подставил Нильсу свое крыло. Нильс, как по мосткам, взбежал к Фумле-Друмле на спину, и они полетели.

— Мартин! Мартин! Акка! Подождите меня! Я вернусь! — успел крикнуть Нильс.

Все гуси с удивлением смотрели ему вслед, но Нильс был уже далеко.

Скоро он увидел островерхие крутые крыши старинного города Упсала.

Фумле-Друмле покружил над домами и наконец сел на кры­шу, которая ему почему-то приглянулась. Ветер перекатывал по черепицам обрывок бумаги. Через окошко маленькой ман­сарды была видна комнатка.

У стола сидел юноша и, не отрывая глаз, смотрел, как ветер треплет бумажный листок.

— Опять этот ворон! — сказал юноша, когда Фумле-Друмле опустился на крышу.— Ну что ему от меня надо? Какую еще беду мне накаркает?

«Верно, одна беда с ним уже случилась»,— подумал Нильс. И Нильс угадал.