Младший брат Абоковых

Младший брат Абоковых

Голубой скакун мчался словно огоньДавным-давно, говорят, жили на свете шесть братьев Абоковых. Пятеро старших были смелые джигиты, а шестой – смирный да тихий. Кроме своих шести сыновей, воспитал их отец ещё и приёмыша – осиротевшего сына одного князя, бия.

Старшие братья славились храбростью: они бесстрашно сражались со злыми эмегенами, которые не давали покоя народу той страны: угоняли скот, пожирали людей и держали всех в постоянном страхе. А смелые братья выходили против них, отнимали награбленное добро и возвращали людям. Но эмегены были сильные противники. Одного за другим убили они пятерых братьев. Остались в живых только младший брат – скромный мальчик, которого почему-то считали дурачком, да приёмыш – сын бия.

Старик отец вскоре умер – не смог пережить такого горя, а сын бия привёл в дом жену, и возненавидела молодая невестка младшего сына старика лютой ненавистью.

– Видеть его не могу! Девай его куда хочешь,– твердит она мужу с утра до вечера.

И вот связали муж с женой младшего и бросили в глубокую яму, а соседям сказали: пропал, мол, наш младший. Где искать, не знаем. Соседи любили младшего брата за доброту и приветливость. Долго они разыскивали его, да так и не смогли отыскать. Но злой невестке и этого было мало. Думала она, думала и заставила мужа тёмной ночью вытащить младшего из ямы и отвезти в дремучий лес. Посадил его сын бия на клячу, сам сел на доброго скакуна и завёз его в такой дремучий лес, куда нога человеческая не ступала.

– Подожди меня здесь, скоро я вернусь,– сказал он ему, а сам ударил коня плетью – и был таков.

Много ли времени прошло, мало ли, решил сын бия съездить в лес, посмотреть – жив ли ещё младший сын старика или его уже волки съели? Прискакал в ту самую глушь, на то самое место, где оставил младшего, и что ж видит? Сидит младший брат на траве жив-здоров, рядом с ним лежит мешок – артмак, и кляча тут же пасётся.

Когда младший увидел приёмыша, он поднял артмак и взвалил его на спину своей лошади. Пошатнулась лошадь и упала.

– Видишь, брат мой, какого коня ты мне дал. Этой кляче даже артмак не под силу. Как же ей меня носить?

А потом достал младший из артмака богатую одежду, саблю и кинжал, оправленный в золото, оделся, снарядился и превратился в славного джигита. После этого вынул он из артмака колокольчик, позвонил, и примчался к нему осёдланный голубой скакун небывалой красоты.

Стоял приёмыш, молчал от удивления, а потом соврал:

– Я за тобой приехал, поедем домой.

– Что ж, садись, брат, на своего коня, а я на своего,– говорит младший.– Только кто из нас впереди будет, а кто сзади?

– Езжай ты первым,– ответил приёмыш.

И тронулись они в путь. Скакун младшего мчался словно огонь, лошадь приёмыша едва поспевала за ним.

Так ехали они долго, и, что ни день, встречались им табуны коней.

– Давай, братец, угоним этот табун! – говорил сын бия, как только видел какой-либо табун.

– Нельзя нам этих лошадей трогать. Я здесь бывал, знаю, чьи они. Угнать их – всё равно что у слабой женщины кукурузную лепёшку отнять.

А заехали они между тем уже далеко-далеко. Встретился наконец братьям зелёный луг, на котором паслись кони красоты невиданной.

– Вот этот табун – эмегена, мы можем угнать,– сказал младший. Вытащил он из/Своего артмака аркан и направился к табуну.

Не успели они подъехать поближе, как вырвался из табуна жеребец и поскакал прочь. Однако джигит не зевал: метнул аркан и поймал жеребца. Подвёл его к брату и спрашивает:

– Чего хочешь: табун гнать или жеребца вести? ,

– Поведу жеребца,– сказал сын бия.

– Ну веди. Да держи крепко, не то в беду попадём. – Буду держать.

Отдал младший свою добычу приёмышу в руки, а сам табун погнал. Но тот не сумел удержать жеребца – ускакал он прочь.

– Что ж ты сделал? – говорит младший.– Теперь прилетит сюда на этом жеребце эмеген! Это его табун. Ну, делать нечего. Только не вздумай окликнуть меня по имени. Эмеген не должен знать, что я младший из Абоковых. А когда мы биться начнём, ты поймай жеребца, да смотри опять не выпусти.

– Валлах, уж теперь не выпущу! – поклялся бийский сын. Собрали они табун, тронулись в путь. К вечеру показалось вдали большое белое облако.

– Оглянись и скажи, что видишь? – велел младший бий-скому сыну.

– Не то облако, не то туман к нам приближается.

– Не облако и не туман. Это пар из ноздрей жеребца, которого ты упустил. Я буду биться с эмегеном, а ты тем временем поймай жеребца.

Только успел он так сказать, подлетел к ним эмеген.

– Какой собачий сын осмелился угнать мой табун? – закричал эмеген.– Бывало, это делали братья Абоковы, но мы их всех побили.

– Кроме братьев Абоковых, разве нет людей, могущих сесть на коня? Это я угнал твой табун,– ответил младший.

– Бороться будем или камни бросать? – спросил эмеген.

– Если на силу свою надеешься – бороться!

Стали они бороться, и младший Абоков легко свалил страшного эмегена и зарубил его. А сын бия так испугался, что спрятался за камень и не смог поймать жеребца.

– Что же ты, братец, мешкал?! – сказал с досадой младший.– Теперь прискачет на этом жеребце второй эмеген. Ну ладно! Уж в этот раз, пока я биться буду, поймай жеребца непременно! Да помни: по имени меня не называй.

И только он это успел вымолвить, как примчался на том жеребце второй эмеген, страшней и свирепей прежнего. Увидел он убитого эмегена и заревел:

– У, собачье племя! Кто осмелился убить моего брата и угнать наш табун? Когда-то нам Абоковы покоя не давали. Так мы их всех до одного побили.

– Я твоего брата убил! Я ваш табун угнал! – ответил младший.

– Бороться будем или камни бросать? – спросил эмеген.

– Коль на свою силу надеешься – бороться!

Долгой была схватка с эмегеном. Но всё же свалил джигит его и снес голову. А сын бия совсем перепугался и от страха взобрался на высокое дерево и опять не поймал жеребца.

– Что ж ты, братец, так оплошал?! – в сердцах сказал младший.– Нет мне от тебя никакой помощи. Отправляйся домой, пока цел. Да помни: не вздумай окликнуть меня по имени! Ведь сейчас прискачетг сюда третий эмеген. Кто знает-он победит меня или я его? Если он верх возьмёт, тебе тоже пощады не будет.

И отправился сын бия с позором прочь.

Но он только притворился, что возвращается домой. Нашёл поблизости пещеру, спрятался и стал ждать, пока эмеген прискачет. А эмеген тут как тут. И был это самый страшный из трёх эмегенов, самый свирепый. Как увидел его приёмыш, упал наземь без памяти. Однако очнулся вскоре и стал подглядывать, как младший с эмегеном бьется.

Долго бились они, но всё же удалось младшему схватить эмегена и ударить об землю. А сын бия посчитал, что эмеген убит, и выбежал с криком:

– Эй, младший из Абоковых, ударь его хорошенько! Услышал эмеген имя Абоковых, поднялся, натянул лук, и ударила стрела прямо в младшего брата Но он выхватил саблю и успел все-таки снести эмегену поганую голову.

– Ну, братец, вот ты и сделал то, чего я так боялся,– сказал джигит со стоном.– Трижды просил я тебя не называть моё имя. Садись теперь на моего коня, отпусти поводья и скачи. Конь сам доставит тебя куда надо. Там, где он остановится, выйдут тебе навстречу. Не рассказывай дурных вестей, скажи только «Младший из Абоковых занемог и просит вас приехать».

Сел приемыш на голубого коня, отпустил поводья, и помчался конь быстрее ветра. Много ли он ехал, мало ли, но прискакал конь к богатой каменной сакле, громко заржал и стал бить копытом.

Выбежала тут на порог красавица, краше которой никогда не видел сын бия. Она попросила его войти в дом:

– Будь нашим гостем! Скажи, в чем нуждаешься? Чем можем тебе помочь?

– Младший из Абоковых занемог. Эмеген пронзил его грудь стрелой, и он уже, наверное, скончался.

Услышав такую весть, вскрикнула красавица и упала замертво. Тут вышел почтенный старик с белой бородой. Он поднял красавицу и унёс в дом, а потом вернулся и сердито спросил:

– Эй, всадник, что за весть ты принёс в мой дом?

– Младший из Абоковых ранен. Эмеген пронзил его стрелой, и он уже скончался, наверное.

– Глуп же он, коли с тобой дело имел! – проворчал старик. Быстро оседлал он своего коня и приказал:

– Показывай дорогу!

Как огонь летели их скакуны. Примчались они на место битвы, видят – младший из Абоковых совсем уже умирает. Спрыгнул старик наземь, зубами у него стрелу из груди вытащил, перевязал рану и посадил на эмегенова коня.

Погнали они перед собой табун, вернулись в дом старика. Младшего брата в постель уложили, и старик принялся искусно врачевать его. А сына бия как гостя принимали, угощали на славу: то кушанье, что сегодня ел, назавтра уже не подавали.

Когда стал раненый поправляться, позвал старик приёмыша в комнату для гостей. Там было много красивых девушек. Они пришли приветствовать гостя.

– Узнаешь среди них ту, что вышла тебе навстречу? – спросил старик.

– Я узнал бы её сразу, но здесь её нет. Она лучше всех этих красавиц!

– Вот она! – сказал старик.– Она была прекрасней всех моих дочерей, но ты сразил её страшной вестью. Она занемогла совсем и потеряла свою красоту. Твой поступок недостоин мужчины!

Потом повёл его старик в свою кладовую, открыл сундук, полный золота, и велел:

– Бери сколько сможешь и уезжай!

Насыпал приёмыш золота два полных кармана, и отправились они с младшим братом домой. Младший брат на эмегеновом коне едет, а перед собой табун гонит.

По дороге младший сказал приёмышу:

– Эмегены, которых я убил, погубили моих старших братьев. Все пятеро погибли из-за этого табуна.

Как стали к родному аулу подъезжать, младший брат слез с эмегенова коня, снял с себя богатый наряд и оружие, надел старую, рваную черкеску и принял свой прежний вид.

– Если кто спросит обо мне, смотри не болтай, что я пригнал табун и убил эмегенов,– наказал он приёмышу.

Добрались они наконец до своего аула.

– Сын бия нашёл младшего брата и пригнал табун коней! – радовались люди.

Но когда начали соседи у приёмыша допытываться, как ему такая удача выпала, он не удержался:

– Этот табун пригнал он, младший брат.

Как увидела приёмышева жена младшего живым, невредимым, опять решила извести его.

Собрались тем временем старейшины аула, пришли к младшему из Абоковых. Приветствовали его как равного.

– Что ж ты,– говорят,– сынок, несмышлёнышем прикидывался, нас, грешных, обманывал?

– Почтенные друзья моего отца! Всем вам ведомо, что старшие мои братья были смелые джигиты, богатыри. Пятерых убили эмегены. Один я остался жив – был в ту пору ребёнком. Если б эмегены прослышали, что уцелел один из Абоковых, они бы и меня погубили. Я прикинулся дурачком, несмышлёнышем, чтоб не могли люди сказать: «Жив ещё один из рода богатырей Абоковых!»

Похвалили старики юношу за его сметливость.

– А теперь,– продолжал он,– рассудите нас, друзья моего отца. Не знаю, какое зло причинил я нашей невестке, но заставила она своего мужа отвезти меня в дремучий лес и бросить на съедение волкам. Дом, скот, земля – всё, что есть у нас, по праву моё. Нужды не знают в нашем доме. Почему же она для меня крошку лишнюю жалела? Скажи при всех, что я тебе плохого сделал? – обратился младший брат к жене приёмыша.

Молча стояла женщина. Нечего было ей сказать. Достал тогда младший брат из своего артмака колокольчик, позвонил, и примчался на его зов необыкновенный конь. Посадил джигит злую невестку лицом к хвосту коня и пустил его в степь.

А потом раздал он эмегеновых лошадей всем аульчанам и устроил большой пир. Пировали на том пиру все жители аула, от мала до велика, несколько дней и ночей.

Поделитесь с нами впечатлениями

Loading Facebook Comments ...

Добавить комментарий