Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями. Глава 17. Дома.

Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями. Глава 17. Дома.

1

Когда совсем уже стемнело, Нильс отправился в деревню.И вот наконец Нильс увидел родную деревню.

— Гляди, гляди,— крикнул он Мартину,— вон улица наша! Вон наш дом! Попросим Акку спуститься.

Но Акку не надо было просить. Она ведь была умная гусыня и сама понимала, как хочется Нильсу увидеть родной дом.

Она высмотрела за деревней заглохший пруд и приказала стае спускаться.

Нильсу не терпелось сейчас же побежать домой. Но он бо­ялся встретиться с кем-нибудь на улице и решил подождать до вечера.

Когда совсем уже стемнело, он отправился в деревню.

Мартин со своим семейством тоже пошел за ним. Он хотел показать жене и детям птичник, в котором провел свою мо­лодость.

— Мы только взглянем разок и вернемся,— сказал Нильс старой гусыне.

К счастью, они никого не встретили, пока шли через деревню. Вот и знакомый двор. Они осторожно прошмыгнули через калитку.

Во дворе было тихо. Все куры и гуси давно уже спали. Только из дома доносились неясные голоса. Дверь в дом была приоткрыта, и оттуда узкой полосой пробивался свет.

Нильс заглянул в щелку.

В комнате все по-прежнему: у окна — стол, около печки — сундук и даже сачок на старом месте, между окном и шкафом.

Мать с отцом сидели за столом около лампы. Мать что-то вя­зала, а отец штопал рыбачью сеть. Под столом, свернувшись калачиком, лежал кот и тихонько мурлыкал.

— Где-то сейчас наш сыночек? — говорила мать, тяжело вздыхая.— Верно, голодает да холодает, скитаясь по дорогам… А может, больной лежит. Долго ли ребенку заболеть!..

Отец ничего не сказал. Он только нахмурился и еще ниже склонился над сетью.

— А может, его и на свете уже нет,— снова заговорила мать и украдкой вытерла глаза концом своего вязанья.

«Да я жив! Я здесь!» — чуть было не крикнул Нильс и сам отер рукавом слезы.

— Ну уж ты придумаешь! — сердито сказал отец.— По­дожди, вернется наш сыночек! Мы еще с ним порыбачим!

Но мать только всхлипнула в ответ.

— Уж какое там вернется! Если и жив, все равно домой не придет…— говорила она сквозь слезы.— Сколько раз тебе твердила: не наказывай ты его. Ведь мал он да глуп — что с него спросишь? А ты чуть что — сразу за ремень. Вот он и убе­жал.

— Ну да, а сама ты его мало бранила, что ли?

— Да я так уж, любя…

— А я что, не любя? Только вот одно я в толк не возьму — неужели он Мартина с собой увел? Собаку бы еще, это я пони­маю. Собака — друг человека. А тут гусь какой-то! Гусь чело­веку не товарищ.

— Как это не товарищ? Еще какой товарищ! — крикнул Нильс и скорей захлопнул ладонью рот.

— Кто это там пищит? — сказала мать, оглядываясь.— Мы­ши, что ли? Прямо беда с ними, все зерно в подполье пере­портят. Эй ты, котище! Довольно тебе нежиться, ступай на охоту!

Кот зевнул, потянулся и лениво пошел к двери. Он повел носом вправо, повел влево. Нет! Мышиным духом не пахнет.

А Нильс тем временем ни жив ни мертв стоял за кадкой с водой. Он боялся шевельнуться, боялся дохнуть.

Что, если кот и вправду примет его за мышь?

И Нильс сразу представил себе, как кот бросается на него, хватает и тащит в зубах к матери.

У него даже пот на лбу выступил от страха и стыда.

Но кот, не обнаружив ничего подозрительного, угрожающе мяукнул в темноту и вернулся на свое место.

Нильс подождал с минутку, потом тихонько выбрался из своего убежища и медленно побрел по двору.

Около птичника стояло старое корыто, из которого мать всегда кормила кур и гусей. Гусята обступили корыто со всех сторон и жадно подбирали оставшиеся на дне зернышки.

— Это зерно ячменное,— объяснял Мартин своим детям.— Такое зерно домашние гуси клюют каждый день.

— Очень вкусное зерно,— сказал Юкси.— Давайте оста­немся и будем домашними гусями!

Тут к ним подошел Нильс.

— Что ж, Мартин, мне пора идти,— грустно сказал он.— А ты, если хочешь, оставайся.

— Нет,— сказал Мартин,— я тебя не брошу. С тобой я бы остался, а так — это не дело… Ну, полетели! — скомандовал он гусятам.

— Не хочу никуда лететь,— запищал Юкси.— Хочу здесь жить! Надоело мне все летать да летать.

— Раз отец велит тебе лететь, значит, надо лететь,— строго сказал Нильс.

— Да, тебе легко рассуждать,— опять запищал Юкси.— Сидишь себе на папиной шее и пальцем не шевельнешь. Попробовал бы сам полетать! Ах, если бы я сделался таким же маленьким, как ты! Меня бы тогда тоже все на спине носили. Вот было бы хорошо!

— Глупый! — сказал Нильс—Неужели же ты, Юкси, и вправду хочешь быть маленьким? ‘

— А что же тут такого? — ответил Юкси.— О маленьких все заботятся, маленьких ничего не заставляют делать…— Гусенок упрямо топнул лапой и запищал изо всех сил: — Хочу быть ма­леньким! Хочу быть маленьким! Хочу быть таким, как Нильс!

— Вот наказание с этим Юкси! — сказал Мартин.— Неда­ром говорят — в семье не без урода. Проучить бы его, оставить бы навсегда маленьким!..

— Ну и что ж, я бы не заплакал,— хорохорился Юкси. «Ах вот ты какой! — подумал Нильс — Тогда тебя и жалеть

нечего!» И Нильс медленно и громко заговорил:

— Стань передо мной, Как мышь перед горой, Как снежинка перед тучей, Как ступенька перед кручей, Как звезда перед луной.

Бурум-шурум, Шалты-балты. Кто ты? Кто я? Был — я, стал — ты.

И что же! Едва Нильс проговорил последнее слово, Юкси будто сжался в комочек. Он стал не больше воробья! Таким он был, когда только-только вылупился из яйца!

Юкси с удивлением озирался кругом. Он не понимал, что это с ним случилось.

А Мартин с Мартой загоготали, захлопали крыльями, забе­гали по двору.

«Наверное, они испугались за Юкси,— подумал Нильс— А почему они сами тоже стали как будто меньше?»

— Мартин! Слушай, Мартин! — позвал Нильс своего друга. Но Мартин шарахнулся в сторону, а за ним — Марта и все гусята.

В это время хлопнула дверь, и из дому с фонарем в руках выбежала мать.

— Кто это там гусей выпустил? Эй, мальчик, ты что тут де­лаешь? — закричала она и подбежала к Нильсу.

Вдруг фонарь выпал у нее из рук.

— Нильс, сыночек мой! — воскликнула она.— Отец, отец, иди скорее! Наш Нильс вернулся.

Поделитесь с нами впечатлениями